Однако... Одно единственное событие может разбудить в нас совершенно неизвестного нам человека.
Главная > Краеведческая мозаика > 2016 год > Новости проекта «Прощение и память» > "Их звали – спецпереселенцы, Детей – отребье кулаков..."

"Их звали – спецпереселенцы, Детей – отребье кулаков..."

В начале прошлого века в селе Суздалка Доволенского района Новосибирской области жила большая дружная семья Шевелевых: отец, мать и шестеро детей. Жили хорошо, много работали. Старшая дочь Анастасия уже вышла замуж, родила двоих детей, в то время как ее брату - младшему сыну Якову - было 3 года. В 1931 году семья была признала кулацкой, раскулачена и выслана в Каргасокский район. В Желтом Яру, где первоначально поселили ссыльных, от голода и непосильного труда на раскорчевке вековой тайги умер отец семейства - Степан Ананьевич. Но его жена Феврония Тимофеевна каким-то чудом смогла вырастить всех детей. Позже она рассказывала, что от верной гибели спасли помощь и участие таких же ссыльных, кто был рядом. А особенно она была благодарна старушке из местных остяков, имя которой не сохранилась в памяти. Сыновья Петр, Михаил, Николай в годы Великой Отечественной войны были призваны в армию, воевали, имели награды. И также каким-то чудом все вернулись домой, хотя Петр и Николай были ранены, долго лечились.

В 2003 году младший из детей этой семьи - Яков Степанович Шевелев (1928 - 2010) - написал воспоминания в стихах, хотя никогда раньше не увлекался поэзией. Предлагаем вашему вниманию эти воспоминания.

 

 

Дорогой зыбкой и тернистой

Пришли к победе Октября,

Царя сменили коммунисты,

Что можно им, другим нельзя.

 

Не знал тогда народ от роду,

И не поверили никак,

Что есть средь них враги народа,

А в сельской местности – кулак.

 

Ценой усилий непомерных

Концы сводили кое-как,

Взамен награды благодарной

Ярлык приклеили – кулак.

 

В суровых карах, истязаньях

Жили страна большевиков.

Считала доблестью изгнанье

Детей подростков стариков.

 

В тюрьму немало посадили

Людей невинных и простых.

Колокола с церквей снимали…

Иконы с ликами святых…

 

Я расскажу из жизни случай,

Когда в тридцатые года

Нас погрузили в трюм вонючий

И повезли Бог весть куда.

 

Здесь были русские и немцы,

И термин выдуман таков:

Их звали – спецпереселенцы,

Детей – отребье кулаков.

 

По барже бегал и резвился,

Не знал, что к нам пришла беда,

Не знал, что горя ком свалился -

Три года было мне тогда.

 

А пассажирами-то были:

Грудные дети, старики,

Калеки, немощные люди,

С секретным грифом «Кулаки».

 

К отъезду вышел сам начальник,

Сказал, что есть такой приказ -

Чтоб вас свезти на поселенье

И ликвидировать как класс.

 

Затем, когда он вновь вернулся,

Спросил: кто против этого, кто – за?

Затем брезгливо отвернулся,

Отвел бесстыжие глаза.

 

Его спросил один из многих:

Зачем охрана, для чего?

Чтоб не сбежал старик безногий?

Старушка – спутница его?...

 

Еще раз списки прочитали

При свете тусклых фонарей.

И только к полночи поплыли

Навстречу тысячам смертей.

 

Все люди горестно страдали

От мук и множества страстей,

В слезах сознание теряли

Отцы и матери детей.

 

От голода рыдали дети -

Страданий их не перечесть -

За юбки матерей цеплялись,

Хоть что-нибудь просили есть.

 

Взывали к разуму начальства,

Зажав ручонки в кулаки,

Молились Богу в одночасье,

В углах стонали старики.

 

От истощенья умирали

По указанию вождя,

Ведь это он - товарищ Сталин,

Послал на гибель их сюда.

 

Во всем советы обвиняли,

Затем товарища вождя.

За что у многих жизнь отняли?

За что отправили сюда?

 

К ночи повеяло прохладой,

Туман стелился над рекой.

Достав одежду кой-какую,

Все отходили на покой.

 

И вот проехали селенья:

Успенку, Малый Яр, Мучпар,

А нас с начальства позволенья

Везли в поселок Желтый Яр.

 

Потом, когда на горизонте

Вечерний свет зари угас,

Причалив к берегу крутому,

В глухой тайге ссадили нас.

 

Встречать приезжих прилетели

Армады мошек, комаров,

Слепней, шершней и прочей твари

И стаи дерзких паутов.

 

Сперва усопших схоронили,

Затем землянки стали рыть,

Начальство всячески бранили,

Но видно так тому и быть.

 

Поверх землянки сруб срубили,

Чтоб не касаться головой.

Дверьми и окнами служили

Мешки, набитые травой.

 

Из глины печки мастерили

И стали мебель заводить,

Столы и стулья - чурки были,

Чтоб можно было чай попить.

 

А для матрасов приносили

С покоса свежую траву.

С себя одежды не снимали,

Вповалку спали на полу.

 

В землянках все напоминало

Обычай древних предков след -

Была в них горница и кухня

И совмещенный туалет.

 

Здесь раздевалка и помойка -

Все уживались наравне.

А шифоньерами служили

Штыри, забитые в стене.

 

От истощенья умирая,

Отец жене сказать лишь смог:

Тебе растить семью большую,

И дай тебе здоровья Бог

 

На зиму все подряд сушили:

Орехи, ягоды, грибы.

Колбы бочонок насолили

И зиму так прожить смогли.

 

С надеждой осень ожидали,

Шли на болото прямиком,

Морошку клюкву собирали

В воде холодной босиком.

 

Петлями зайцев добывали

И стали с мясом суп варить.

А шкурки их в сельпо сдавали,

Чтоб соль и сахару купить.

 

Каким-то чудом уцелели,

Чуть-чуть получше стали жить:

Траву на сено накосили,

И рыбу начали ловить.

 

За сено телочку купили,

И все трудились как могли.

Сперва из бревен двор срубили,

Потом корову завели.

 

Затем покинули землянки

И строить начали дома,

Купили ведра, ложки, банки,

Но вскоре грянула война.

 

О положении на фронте

С тревогой стали освещать.

И бывших спецпереселенцев

Страну призвали защищать.

 

Какие муки и страданья

Пережила в то время мать,

Когда троих сынов любимых

На фронт пришлось ей провожать.

 

С молитвами и со слезами

Вставала и ложилась спать.

Одна осталась на подворье

Дела домашние справлять.

 

Вернулись все с полей сраженья,

Стране отдав и честь, и долг,

Совсем не те, какими были

А стали те, какие есть.

 

Пришли минуты вдохновенья,

Забыты горе и печаль.

Не без Христа благословенья

Сынов с победою встречать.

 

Сперва пришел сыночек Коля.

Ему досталось больше всех.

Чуть не погиб на поле боя,

Остался жив один из всех.

 

Он вспоминал как шли в атаку,

А он подняться уж не смог.

Ему осколками снаряда

Сломало кости рук и ног.

 

И только после перевязки

Пришел в себя из власти тьмы.

И под присмотром санитара

Отправлен в госпиталь Перми.

 

Врачи не спали дни и ночи.

Лечить старались как могли,

Загипсовали обе ноги,

А в руки вставили штыри.

 

Почти полгода он лечился,

Руками начал шевелить,

На костылях ходить учился

Врачей за все благодарил.

 

Потом комиссия решила:

Признать негодным к строевой.

Собрали денег на дорогу

И с тем отправили домой.

 

При встрече только мать сказала:

«Ну, как, сыночек, на войне? »

И сразу в обморок упала,

Склонила голову к земле.

 

Затем когда она очнулась,

Вернулась к памяти она,

То еле слышно прошептала:

«Пусть будет проклята война»

……………

Теперь их нет на белом свете,

Уж так устроен человек.

Пускай земля им будет пухом

Отныне присно и вовек….

 

Материал предоставлен Вадимом Голещихином


Добавить комментарий
Имя
E-mail
Сообщение
*Пройдите проверку:


Просмотров этой страницы: 312